лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.

Annotation

оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.

«Вначале была река. Потом река стала дорогой и пошла в мир. Но поскольку когда-то она была рекой, то никогда больше она не смогла насытиться. А мы были бабочками, летающими вдоль обочины этой дороги…» Мечты нигерийцев населены существами, которые никогдане приходят в сны белых. Дорога, по которой идет Окри, покажется любому из европейцев омутом, населенным двуглавыми духами. Литература XX века была монополизирована латиноамериканцами. В начале XXI века нам придется привыкать к африканским именам.


Бен Окри

Голодная дорога

Секция первая

Книга первая

лава 1

Вначале была река. Потом река стала дорогой, и дорога пошла в мир. А поскольку дорога однажды была лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. рекой, она никогда не могла утолить жажду.

В той земле всех начал духи витали вокруг нерожденных. Мы могли принимать любые формы. Многие из нас были птицами. Мы не знали границ. Мы знали много радости, игр и печали. Мы радовались, потому что находились среди упоительного ужаса бесконечности. Мы играли, потому что были свободны. И мы знали печаль, потому что среди нас всегда находился тот, кто только что вернулся из мира Живущих. Они возвращались оттуда безутешные из-за навсегда оставленной любви, из-за неизбывных страданий, из-за того, что многого так и не поняли, а едва став что-то понимать, были лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. вынуждены вернуться на землю всех начал.

И не было среди нас тех, кто хотел рождаться вновь. Нам не нравились суровость бытия, неутоленные вожделения, вопиющие несправедливости мира, лабиринты любви, равнодушие родителей, сам факт существования смерти, и особенно – удивительная слепота Живущих: они не видели, что живут среди прекрасных созданий Вселенной. Мы страшились бессердечности этих слепых от рождения людей, ведь лишь немногие из них только еще учились видеть.

* * *

Наш король был изумительным существом; иногда он являлся в виде большого кота. У него была красная бородка и глаза цвета сапфира. Рождающийся вновь и вновь, он был легендой во всех мирах. Его знали под сотнями разных лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. имен. Обстоятельства его рождения никогда не имели значения. Он всегда жил самой необыкновенной из жизней. Кто-то может покорпеть над великими книгами жизней и отыскать его гений в разных эпохах. Порой мужчина, порой женщина, в каждой жизни он достигал невозможного. Если есть что-то общее в его жизнях, суть его гения, то это, наверное, любовь к превращениям и превращение любви в высшие реальности.

* * *

С духами-спутниками, состоявшими с нами в особом родстве, мы были счастливы все время, ибо плавали в аквамариновом воздухе любви. Мы играли с фавнами, русалками, всеми прекрасными созданиями. Нежные сивиллы, милостивые феи, равно как лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. и безмятежные духи наших предков, всегда были с нами, купая нас в радужных лучах исходящего от них сияния. Есть много причин тому, что новорожденные плачут при рождении, и одна из них – внезапное отъединение от мира чистых форм, где все вещи созданы из волшебства, где нет страданий.

Чем счастливее мы становились, тем ближе подходило наше рождение. Приближаясь к следующему воплощению, мы давали обет, что вернемся в мир духов при первой возможности. Мы давали эти клятвы на полях с яркими цветами и под сладким на вкус лунным светом. Те из нас, кто дал эту клятву, были известны в мире Живущих как абику, дети лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.-духи. Не все люди узнавали нас. Мы были теми, кто приходил и уходил, бессильный войти в согласие с законами этого мира. Смерть была в нашей воле. Наши обеты связывали нас.



Тех, кто нарушал обет, осаждали видения и преследовали духи. Мы находили утешение только тогда, когда возвращались в мир Нерожденных, в страну фонтанов, где наши любимые ожидали нас в молчании.

Те же из нас, кто, обольстясь посулами счастья, задерживался в мире живущих, шел по жизни с роковыми обреченными глазами, неся в себе музыку прекрасного трагического мифа. Наши рты бубнили мрачные пророчества. Наше сознание осаждали ослепительные образы будущего. Нас считали лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. странными, потому что одной своей половиной мы всегда оставались в мире духов.

* * *

Нас часто узнавали и нашу плоть помечали бритвами. Когда мы рождались снова у тех же родителей, насечки, переходя на новую плоть, заранее клеймили наши души. И затем мир начинал плести вокруг наших жизней свою роковую паутину. Те из нас, кто умирал еще ребенком, пытались вытравить их или как-нибудь обесцветить эти пометы. Если нам это не удавалось, и нас узнавали, мы были встречаемы воплями ужаса и плачем матерей.

Не желая оставаться в мире Живущих, мы причиняли матерям сильную боль. Она возрастала с каждым нашим возвращением. Их муки становились лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. для нас дополнительной ношей, которая ускоряла цикл перерождений. Каждое рождение было для нас одновременно и смертью от шока при встрече с грубым миром. Наше неистребимое упорство делало нас презираемыми среди духов и предков. Нелюбимые в мире духов и заклейменные в мире Живущих, мы, с нашей неспособностью устоять ни тут, ни там, нарушали равновесие между этими мирами.

Задабривая духов ритуальными подношениями, наши родители пытались помирить нас с жизнью. Также они пытались заставить нас открыть, где мы прячем тайные предметы, связывающие нас с другим миром. Мы отвергали подношения и держали эти предметы в страшном секрете. И мы оставались равнодушными к лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. долгим безрадостным родам матерей.

Мы молили о скором возвращении домой, мы хотели играть у реки, на зеленых лугах, в магических пещерах. Мы страстно желали предаваться под солнцем раздумьям у драгоценных скал, быть радостными в вечной росе духов. Быть рожденным – значит войти в мир отягощенным странными дарами души, ее загадкой и неугасимым чувством изгнания. Все это случилось со мной.

Сколько раз я входил и выходил через эти жуткие врата? Сколько раз я рождался и умирал ребенком? И сколько раз у одних и тех же родителей? Я не знаю. Я нес в себе прах прежних жизней. И где-то лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. в пространстве между миром духов и миром Живущих я решил на сей раз остаться в мире Живущих. Это означало, что я нарушил обет и перехитрил моих спутников. Это случилось не из-за жертвоприношений, дымящегося ямса, пальмовых и ореховых масел, или заговоров, этих кратких лечений на час, и не из-за горя, которое я причинял. И не из-за страха оказаться узнанным. Несмотря на знак у себя на ладони, я нашел способ остаться незамеченным. Может быть, я просто устал приходить и уходить. Это ужасно – вечно оставаться ни тут и ни там. А может быть, я просто захотел вкусить от этого лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. мира, почувствовать его, узнать, перестрадать, полюбить, внести в него что-то свое, испытывая величественное чувство безмерности предстоящей жизни. Но иногда я думаю, что меня оставило здесь лицо женщины. Я захотел сделать счастливым это лицо в кровоподтеках, лицо женщины, которая должна была стать моей матерью.

* * *

Когда пришло время для церемонии рождения, поля у перекрестка сверкали от возлюбленных существ и радужных созданий, словно были усыпаны бриллиантами. Наш король повел нас к первой вершине семи гор. Долгое время его речь была молчанием. Тайна его слов зажгла в нас огонь. Он любил произносить речи. Его сапфировые глаза блестели. Он грозно сказал мне:

– Ты – озорник лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Бедам от тебя не будет конца. Тебе придется пройти много дорог прежде, чем ты вступишь в реку своей судьбы. Жизнь, подобная твоей, будет полна загадок. Ты будешь защищен и никогда не будешь один.

Мы спустились в широкую долину. Это был традиционный день празднеств. Чудесные духи танцевали вокруг нас под музыку богов, брызгая золотым дождем и произнося лазурные заклинания, чтобы защитить наши души во время перехода и подготовить нас к первому контакту с землей и кровью. Каждый из нас шел один. В одиночестве должны были мы пережить этот переход – пережить языки пламени и море, сходя в иллюзорность. Изгнание началось лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года..

* * *

Таковы мифы наших начал. Таковы истории и настроения, глубоко живущие в тех, кто укоренен в изобильной стране духов, кто не может не верить в великие мистерии.

Я родился не просто потому, что согласился остаться, но потому, что между моим приходом и уходом великие круги времени сомкнулись вокруг моей шеи. Я молился, чтобы со мной был смех, чтобы не знать голода. Мне ответили парадоксами. Для меня так и останется загадкой, как случилось, что я родился с улыбкой на лице.


лава 2

Одна из причин, почему я не хотел рождаться, стала мне ясна, когда я уже явился в этот мир. Я был еще совсем ребенком лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., когда увидел в дымке, как Папу поглощает дыра в дороге. В другой раз я увидел Маму, свисавшую с ветки голубого дерева. Мне было семь лет, когда мне приснилось, что мои руки обагрены желтой кровью странника. Я не понимал, принадлежат ли эти образы к этой жизни, или к предыдущей, или к той, что еще предстоит, или же это лишь немногие из сонма образов, которые посещают умы всех детей.

Когда я был ребенком, я отчетливо понимал, что моя жизнь простирается на другие жизни. Я не мог провести между ними четкую границу. Иногда мне казалось, что я живу несколько лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. жизней сразу. Одна жизнь вплывает в другие, и все они вплывают в мое детство.

Ребенком я чувствовал, что подавляю свою мать. С другой стороны, меня подавляла непостижимость жизни. Рождение было шоком, от которого я так и не оправился. Часто, ночью или днем, со мной разговаривали духи. Я пришел к мысли, что это голоса моих духов-спутников.

– Что ты делаешь здесь? – спрашивал один из них.

– Живу, – приходилось мне отвечать.

– А зачем ты живешь?

– Я не знаю.

– Почему ты ничего не знаешь? Видишь ли ты хотя бы то, что вокруг тебя?

– Нет.

Потом они показали мне образы, которых я не мог понять. Они показали лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. мне тюрьму, женщину, покрытую золотистыми фурункулами, долгую дорогу, безжалостный солнечный свет, наводнение, землетрясение, смерть.

– Возвращайся к нам, – говорили они. – Здесь, у реки, мы скучаем по тебе. Ты осиротил нас. Если ты не вернешься, мы сделаем твою жизнь невыносимой.

Я начинал кричать, что они могут делать все, что угодно. В один из таких разговоров Мама вошла в комнату и застыла, наблюдая за мной. Заметив ее, я замолчал. Ее глаза были светлыми. Она подошла, дала мне подзатыльник и сказала:

– С кем это ты разговариваешь?

– Ни с кем, – ответил я.

Она пристально на меня посмотрела. Я не помню, сколько лет мне лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. было тогда. Уже в то время духи-спутники не уставали тешиться, ввергая меня во всякие беды. Очень часто оказывалось так, что я болтаюсь между двумя мирами. Однажды я играл в песке, когда они позвали меня через дорогу голосом матери. Когда я пошел на голос, машина чуть не сбила меня. В другой раз они зазвали меня в канаву сладкими песнями. Я свалился туда, никто этого не заметил, и меня спас лишь счастливый случай: велосипедист увидел, как я барахтаюсь в грязной воде, и вытащил.

После этого я заболел и проводил большую часть времени в другом мире, пытаясь уговорить духов-спутников оставить меня лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. одного. Я не понимал того, что, чем дольше они держали меня в том мире, тем неизбежнее становилась моя смерть. Только позднее, когда я попытался войти обратно в свое тело и не смог, я осознал, что им удалось-таки вынуть меня из моей жизни. Я долго кричал в серебряный туннель, пока наш король не снизошел ко мне и снова не открыл врата моего тела.

Когда я проснулся, я обнаружил себя в гробу. Мои родители считали меня мертвым. Они уже справляли похоронный обряд, когда вдруг услышали мой неистовый крик. По случаю чуда моего воскрешения они дали мне другое имя и лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. объявили вечеринку, которую едва ли могли себе позволить. Они назвали меня Лазаро. Но поскольку я стал объектом насмешек, многим не нравилась связь между Лазаро и Лазарем, Мама сократила мое имя до Азаро.

Позже я осознал, что проболтался между жизнью и смертью две недели. Я понял, что истощил и силы, и финансы моих родителей. Также я понял, что они вызывали лекаря-травника. Он клялся, что ничего не может сделать, чтобы мне помочь, но, подсчитав каури[1] и расшифровав их знаки, он сказал:

– Это ребенок, который не хочет рождаться, но который будет бороться со смертью.

Он добавил, что если я выздоровлю лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., моим родителям следует немедленно совершить обряд, который должен разорвать мою связь с миром духов. Он был первым, кто сказал обо мне так, вызвав ужас среди матерей. Он сказал им, что я прячу на этой земле особые знаки принадлежности к миру духов и, пока они не будут найдены, я буду постоянно болеть, и он почти уверен, что я не проживу дольше двадцати одного года.

Пока я выздоравливал, родители потратили на меня слишком много денег. Они залезли в долги. И мой отец, будучи сыт по горло всеми бедами, которые я принес, начал относиться весьма скептически к заявлениям и уверениям травников. Если ты лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. будешь слушать все, что они говорят, говорил он матери, ты должна будешь устраивать эти бредовые жертвоприношения каждый раз, когда переступаешь порог. Он очень подозрительно относился к их требованиям исполнять дорогостоящие обряды, потому что, по его мнению, эти врачи-шарлатаны только умножают твои болячки и охотятся за малейшими проявлениями болезни, чтобы ты истратил все сбережения на их медицину.

Ни Мама, ни Папа не могли позволить себе еще один обряд. Они вообще не хотели верить в то, что я ребенок-дух. Время шло, и обряд так и не был исполнен. Я был счастлив. Я не хотел этого обряда. Я не хотел полностью лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. терять контакт с миром света, радуг и неисчерпаемых возможностей. Очень рано я зарыл свои предметы. Я зарыл их при лунном свете, когда воздух трепещет белыми мотыльками. Я зарыл свои магические камни, зеркальце, золотые нити, все опознавательные знаки, которые связывали меня с миром духов. Я зарыл свои тайные обещания в таком месте, которое сразу же забыл.

* * *

В первые годы Мама гордилась мной.

– Ты – дитя чудес, – говорила она, – у тебя великая сила.

И до тех пор, пока моя ниточка тянулась в другой мир и мои предметы никто не мог обнаружить, это оставалось чистой правдой.

Ребенком я мог читать мысли лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. людей. Я мог предсказывать им будущее. Часто события случались там, откуда я только что ушел. Однажды вечером я стоял на улице с Мамой, когда голос сказал:

– Перейди дорогу.

Я повел Маму через дорогу, и через некоторое время в дом, возле которого мы стояли, врезался грузовик, убив целую семью.

В другой раз я спал, когда почувствовал, что наш великий король смотрит на меня. Я проснулся, вышел из комнаты и пошел по дороге. Родители побежали за мной. Они потащили меня обратно, и тут мы увидели, что наш барак охвачен пламенем. В ту ночь наша жизнь круто изменилась.

Вся улица проснулась. Мужчины и женщины лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., все закутанные, со следами сна на лицах, с коптящими лампами в руках, толпились снаружи. В нашем районе не было электричества. Проносимые над головами лампы освещали странноглазых мотыльков, отбрасывая такие радужные блики на безымянные лица, что я почувствовал себя снова среди духов. Один мир содержит в себе отблески других.

Это была ночь огня. Сова низко летала над горящим поселком. Воздух был полон криков. Жильцы метались из стороны в сторону с ведрами воды из ближнего колодца. Постепенно пожар затухал. Целые семьи в темноте сваливали в кучи обгоревшие остатки одежды и матрацев. Столько было причитаний из-за пропавшей собственности лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.! Никто, однако, не погиб.

Когда стало так темно, что даже край неба слился с горизонтом, и лес превратился в неопределенное черное пятно, объявился лендлорд и немедленно начал свой концерт. Он падал на землю. Катаясь по земле и бия кулаками в грудь, он осыпал нас угрозами и проклятиями. Он кричал, что мы нарочно подожгли его поселение, чтобы не платить ренту, которую он недавно повысил.

– Откуда мне взять деньги, чтобы перестроить дом? – причитал он, доведя себя до бешеной ярости.

– Каждый из вас заплатит за ущерб! – визжал он.

Никто не обращал на него внимания. Нашей главной задачей было найти новое пристанище. Мы собрали наши лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. пожитки и готовились тронуться с места.

– Все вы должны остаться здесь! – прокричал лендлорд, оглашая темноту.

Он внезапно ушел и через час вернулся с тремя полицейскими. Они набросились на нас, стегая кнутами и лупя по головам дубинками. Мы ответили им. Мы били их палками и веревками. Мы разорвали их колониальную униформу и прогнали их. Они вернулись с подкреплением. Папа выманил двоих на соседнюю улицу и хорошенько отдубасил. К ним подскочила подмога. Но Папа оказался таким дервишем ярости, что с ним смогли справиться только шесть полисменов, которые в итоге скрутили его и отвели в полицейский участок.

Между тем, подошедшее подкрепление, войдя в лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. раж, в пьяном угаре хлестали все, что шевелится. Когда они закончили, пятнадцать мужчин, трое детей, четыре женщины, два козла и собака остались лежать израненными на поле боя. Так началось восстание.

* * *

Поздней ночью пошел дождь и лил беспрерывно, пока обитатели гетто срывали свою ярость. Дождь шел недолго, но дороги превратились в грязь. Вода оросила наш гнев. Запевая старинные песни войны, размахивая кольями и мачете, отряды создавались прямо в темноте. Они печатали шаги по грязи. У большой дороги они начали крушить автомобили и автобусы. Они нападали на полицейские машины. Они взламывали магазины. Затем каждый начал грабить, поджигать и лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. тащить вещи к себе. Мама со мной на руках была оттиснута разбушевавшейся толпой. Идя по большой дороге, Мама положила меня, чтобы потуже затянуть набедренную повязку, готовясь к худшему, и тогда орущая толпа буквально смела нас. Люди пробежали между нами. Они разделили нас с Мамой.

Я брел по местам погрома, прислушиваясь к смеху озорных духов. В небе стоял полумесяц, темнота накрыла наши дома, дорогу устилали разбитые бутылки и обломки досок. Я шел босиком. Горели кучи мусора, людей вытаскивали из машин, густой дым валил из домов. Бредя в поисках Мамы, я очутился на темной улице. Одинокий факел на постаменте горел возле брошенного лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. дома. Я слышал глубокие чанты[2], заставлявшие дрожать улицу. Мимо меня шарахались тени, оставляя за собой зловоние пота и ярости. Воздух вибрировал от барабанного боя. Истошно кричал кот, словно его только что бросили в огонь. Затем на дорогу прорвался гигантский Маскарад, с клубами дыма, лавинами исходившими из его головы. Я испуганно закричал и спрятался за торговой палаткой. Огнедышащий Маскарад был ужасен, и в его кладбищенском рыке слышался гул самой древности. Я наблюдал за ним, дрожа от ужаса, накрытый его тенью, пока он исполнял свой танец на пустой улице.

Потом темнота выпустила его спутников. Это были отважные мужчины с блестящими лицами лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Они держались за светящиеся веревки, привязанные к возвышающейся фигуре. В бешеном танце они тащили ее в самое пекло бунта. Когда шествие наконец прошло мимо, я выполз из своего укрытия. Кружась в водовороте призраков, я стал продвигаться обратно к большой дороге. Затем внезапно из темноты возникли несколько женщин, пахнущих горькими травами. Они набросились на меня и, схватив, потащили в эту рассвирепевшую ночь.


лава 3

Женщины шли по улицам. У одной в руках был черный мешок, другая носила очки, третья была в ботинках. Никто не дотрагивался до женщин и, казалось, даже не замечал их. Они шли среди всеобщего смятения, словно тени или посланницы лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. иной реальности. Я не произносил ни звука.

Только когда они остановились у перекрестка и положили белые яйца на землю, я заметил, что все они одеты в белые балахоны. Их лица были закрыты, и они смотрели в дырочки, через которые едва были видны глаза. Сделав подношения на перекрестке, они устремились дальше по улицам, мимо разрушенных домов – в лес. Они шли в кромешной тьме, тишине и тумане, в иную реальность, где гигантский Маскарад скакал на белой лошади. Лошадь скалила зубы, и глаза ее блестели как алмазы. В воздухе раздался пронзительный крик. Когда Маскарад и белая лошадь исчезли, я заметил, что лес кишит лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. неземными тварями. Это было похоже на переполненный рынок. У многих из этих существ в глазах светились красные огоньки, легкие струйки шафранного дыма выходили из ушей, мягкий зеленый огонь горел у них на головах. Одни были высокие, другие низкие; одни были широкие, другие тонкие. Они двигались медленно, но их было такое множество, что они проникали друг в друга. Женщины шли сквозь них без тени страха.

Мы прошли мимо отрядов мужчин, которые тащили домой свои пожитки. Мы встретили женщину, сидевшую у подножия дерева, и кровь стекала у нее с головы. Женщины взяли ее с собой. Она кричала в муках. Наконец, мы лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. остановились у устья реки, где нас ждало привязанное каноэ. Прежде чем я смог что-то сделать, женщины связали меня, втащили в каноэ и отчалили к острову, находившемуся неподалеку от устья. Они гребли в полном равнодушии, как я ни пытался протестовать. Когда я стал раскачивать каноэ, они прижали меня суровыми ногами и накрыли просторными тогами.

По прибытии на остров женщина в очках подняла меня из каноэ и отвела в хижину. На самом деле это была баня. Она меня вымыла, вытерла грубым полотенцем и натерла маслами. Она повела меня в молельню и положила на мат. Я пытался не спать той лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. ночью и в то же время не двигаться, и в темноте мне казалось, что все статуи оживают. Я чувствовал как эти образы дышат, следят за каждым моим движением, слушают мои мысли.

Утром я оказался в пустой комнате. Я встал, но прежде, чем я подошел к двери, в комнату вошли женщины. Глаза их источали могущество. Они молчали и смотрели на меня умоляюще, словно в моей власти было спасти их жизни.

С заботливостью, удивившей меня, они отвели меня в красивый дом и разложили передо мной отборные кушанья. Они собрались вокруг и наблюдали как я ем. Когда я закончил, они одели лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. меня в белейшее одеяние из такой мягкой ткани, что мне показалось, будто меня закутали в облако. Они прикоснулись ко мне с нежностью и покинули комнату. Я вышел из дома и бродил по острову в белом волшебстве.

Ветер веял весточками по морю. Нежный белый песочек таинственно шуршал. Я вышел за молельню и стал смотреть на волны. На обратном пути я увидел богиню острова. Это была статуя с прекрасным лицом и глазами из мрамора, блестевшими на солнце. Вокруг ее ног лежали металлические гонги, орехи кола, кусочки каолина, перья орлов и павлинов, кости животных и кости слишком крупные, чтобы принадлежать животным. Образуя полный круг лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., вокруг на черных блюдцах лежали белые яйца. Диковинная могучая беременность богини предстояла открытому морю.

Ночью глаза богини засветились как лунные камни. Морской ветер, проходя через ее волосы из листьев рафий[3], издавал призрачные мелодии. Ночью я услышал ее пронзительные восторженные крики. Я незаметно ушел. Ее величественная беременность так впечатляюще смотрела в сторону безбрежного моря, что казалось, она должна родить бога или дивный новый мир.

Я спал в молельне, среди оживающих статуй, когда звуки гонгов разбудили меня. Я выглянул за дверь и увидел женщин, одетых в белое, танцующих священный танец вокруг своей богини. Я смотрел на них из темноты, и вдруг лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. впереди меня что-то начало двигаться. Молча пробираясь мимо статуй, ко мне подошел кот. Он сел мне на ноги и стал смотреть на меня глазами, похожими на драгоценности. Я погладил его по шерсти. Голос сказал:

– Ты дурак или нет?

Я обернулся. Кроме статуй, я не увидел никого. Я снова погладил кота. Голос сказал:

– Почему богиня все еще не родила?

– Я не знаю, – ответил я, не двигаясь.

– Потому что она не нашла ребенка, которого родить. Если ты не будешь осторожен, сегодня ночью ты можешь родиться во второй раз.

Когда я вспомнил, что иногда могу понимать язык животных, я лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. очнулся от обманного обольщения, с ясным сознанием опасности, в которой я нахожусь. Затем я услышал глубокие низкие стоны. В другом углу комнаты я обнаружил женщину, которая была ранена во время восстания. Во тьме она свернулась калачиком, и нога женщины дергалась, словно ей снилось, что она летит. Я встряхнул ее, чтобы она проснулась. Она открыла сонные глаза.

– Сын мой, – сказала ока.

– Они хотят что-то сделать со мной, – сказал я.

Она невозмутимо на меня посмотрела.

– Моей маме это бы не понравилось.

Она начала плакать. Ее было не остановить. Во время восстания она тоже потеряла сына.

– Давай убежим, – предложил я.

Она перестала плакать лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. и медленно поднялась. Мы покинули молельню и побежали к каноэ. Мы уже гребли по воде, когда одинокий крик донесся из молельни и начал метаться по всему острову. Ветер хлестал этим криком по волосам богини. Каноэ рассекало волны. В великом отчаянии мы гребли по бушующей стихии. Мы уже были на полпути к берегу, когда женщины оставили свой ритуал и пустились за нами вдогонку.

Раненая женщина гребла героически, ее синяки отливали при лунном свете, глаза поникли. Она слишком устала и, когда каноэ уже приближалось к берегу, совсем свалилась на дно. Я пытался вернуть ее к жизни, брызгая на нее соленой лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. водой, но она только покорно стонала: «Сын мой, сын мой» – вот все, что она говорила.

Я уже ничего не мог поделать. Каноэ яростно толкнулось о берег. Я проговорил над ней молитву и побежал. Я не останавливался до тех пор, пока эти молчащие женщины со своим культом не остались далеко-далеко позади.


лава 4

Той ночью я спал под грузовиком. Утром я встал и пошел бродить по улицам города. Дома были большие, везде грохотал транспорт, и люди смотрели на меня. Когда я подошел к рынку и увидел пироги из бобов, спелые фрукты, сушеные рыбины, и в нос мне ударил запах жареного подорожника лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., я почувствовал голод. Я ходил от стола к столу, смотря на продавцов. Почти все они меня прогоняли. Но у одного столика с едой мужчина со страшным лицом заметил меня и спросил:

– Ты голодный?

Я закивал. Он дал мне кусок хлеба. У него было только четыре пальца и не было большого. Я поблагодарил его и пошел в сторону от рынка, пока не отыскал бочонок, на который можно было сесть и приняться за еду.

Я смотрел, как толпы людей стекаются на рынок. Я наблюдал хаос движения, бурную торговлю, грузчиков, склоненных под тяжестью мешков. Казалось, весь мир находился там лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Я видел людей всех форм и размеров, гороподобных женщин с лицами цвета дерева ироко, калек с лицами, словно высеченными из камня, стройных женщин с близнецами на спинах, больших мужчин с выпирающими плечевыми мускулами. Смотря на движущиеся тела и предметы, я почувствовал, как у меня кружится голова. Бродячие собаки, куры, хлопающие крыльями в клетках, гуси с безразличными глазами – все причиняло мне боль, когда я на это смотрел. Я закрыл глаза и когда открыл их снова, то увидел людей, идущих задом наперед, карлика, который учился ходить на двух пальцах, перевернутых мужчин с корзинами рыбы на ногах, женщин с грудями на спине и лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. с детьми на груди, красивых детей с тремя руками. Среди прочих я увидел девочку с глазами на одной стороне лица и с браслетами из голубой меди на шее, которая была прекраснее, чем луговые цветы. Я так испугался, что слез с бочки и попятился назад, когда девочка показала на меня и крикнула:

– Этот мальчик видит нас.

Они повернулись ко мне. Я немедленно отвернулся и поспешил прочь от этого кишащего рынка в сторону улицы. Они преследовали меня: у одного из мужчин вместо ног были красные крылья, а у девочки вокруг шеи оказалась не медь, а рыбья чешуя. Я отчетливо слышал их лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. гнусавый шепот. Они встали рядом со мной, чтобы узнать – действительно ли я их вижу. И когда я отказался на них смотреть, направив свой взгляд на кучки красного перца, сверкавшего на солнце, они обступили меня и загородили путь. Я прошел сквозь них, словно их никогда и не было. Я уставился на крабов, пытавшихся вылезти из корзин, обрамленных цветами. В конце концов они оставили меня. Впервые в жизни я понял, что не только люди приходят на рынки этого мира. Духи и другие существа тоже туда захаживают, покупают и продают, торгуются и прицениваются. Им нравится бродить среди фруктов и плодов земли и моря.

Я лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. пошел в другую часть рынка. Я не смотрел на людей, которые плыли в воздухе, или тех, кто нес с собой свои головы как луковицы. Мне просто стало интересно – откуда все они тут взялись? Я последовал за теми, кто покидал рынок, закончив свои покупки или продажи или просто устав от обозрения всех интересных вещей мира, добытых людьми. Я шел за ними по улицам, узким тропинкам, одиноким путям. Все это время я притворялся, что их не замечаю.

Когда они подошли к широкой просеке, они сказали друг другу свои причудливые «до свидания» и пошли разными путями. На многих из них лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. нельзя было смотреть без ужаса. Другие были очень милые. Многие были довольно отвратительны, но через какое-то время их отвратительность становилась нормальной. Я решил последовать за духом-ребенком с лицом белки, который тащил большой мешок. Его спутники совещались между собой, смеясь безгорловым смехом. У одного была желтая паучья нога, другой был с хвостом небольшого крокодила, а самый интересный из них смотрел на все дельфиньими глазами.

Просека была началом автомагистрали. Ее прорубили строительные компании. Местами земля была красная. Мы миновали гигантское поваленное дерево. Красная жидкость сочилась из его пня, словно дерево было убитым гигантом, чья кровь не могла перестать течь. Духи лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. подошли к краю вырубки, где в земле была глубокая яма. Заглянув в нее, я услышал резкий звук, как будто что-то раскололось, и закрыл глаза в ужасе. Когда я их открыл, то обнаружил себя в совершенно другом месте. Духи исчезли. Я стал кричать. Мой голос эхом отдавался в темном воздухе. Через какое-то время рядом с собой я заметил огромную черепаху. Она подняла вверх свою ленивую голову и уставилась на меня, словно я нарушил ее сон. Она сказала:

– Чего ты кричишь?

– Я потерялся.

– Что это значит?

– Я не знаю, где я.

– Ты в под-дорожье.

– А где это лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.?

– Это живот дороги.

– А у дороги есть живот?

– А у моря есть рот?

– Я не знаю.

– А что ты знаешь?

– Я хочу домой.

– Я не знаю, где твой дом, – ответила черепаха, – поэтому ничем не могу помочь.

Затем она отползла. Я лег на светлую землю и плакал, пока не заснул. Когда я проснулся, я очутился в яме, откуда доставали песок для строительства дороги. Я выполз оттуда и побежал через лес.

Прижимая к себе то, что осталось от моего хлеба, я пошел по улицам. На развилке дорог я попросил воды у торговки едой. Она дала мне воду в голубой чашке. Я доел хлеб лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. и медленно выпил воду.

Рядом со мной стоял мужчина. Я ощутил его по запаху. На нем была рваная грязная рубаха, его волосы были красноватыми, и мухи жужжали вокруг его ушей. Его срамные места высовывались из штанов, а ноги были покрыты язвами. Мухи, летавшие вокруг его лица, создавали ощущенье, что у него четыре глаза.

Я смотрел на него, сгорая от любопытства. Он сделал резкое движение, отгоняя мух, и я заметил, что его глаза вращаются, словно в акробатической попытке увидеть самих себя. Я начал понимать, что он и меня разглядывает, быстро допил воду, завернул остатки хлеба и поспешил лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. прочь. Я не смотрел назад, но был уверен, что он идет следом. Я мог слышать странный диалог мух вокруг его ушей. Я чувствовал запах его безумия.

Когда я пошел быстрее, он тоже ускорил шаги, что-то декламируя. Я прошел через поселок, вышел к фасадам домов и увидел, что он уже меня поджидает. Он сопровождал свое преследование буйным бредом на причудливых языках. Я помчался через дорогу, через рынок, и спрятался за грузовик. Человек шел по пятам моей тени. Я постоянно чувствовал его ужасное присутствие, от которого мне было не избавиться. В отчаянии я перебежал на другую сторону дороги. Гудок чудовищного грузовика перепугал меня лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., я выронил остатки хлеба и ринулся прочь, с дико колотящимся в груди сердцем. Когда я был в безопасности на другой стороне, я посмотрел назад и снова увидел этого человека на середине улицы. Он поднял мой кусок хлеба и принялся его есть вместе с полиэтиленовой оберткой. Вокруг него сигналили машины. Я продолжил свой бег из страха, что он может вспомнить, что преследовал меня.

Наконец, я вышел на знакомую улицу. Посмотрев на свою тень и удостоверившись, что она на месте, я очнулся от наваждения его безумия. В жарком воздухе, я старался в тревоге понять, что же знакомо для меня в лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. этом районе. В воздухе раздавались сладостные голоса детей. Я вдыхал запах распустившихся роз из помойки. Канава источала ароматы благовоний. Дома были покрыты пылью. И в этом ночном пространстве белые птички перелетали с дерева на дерево. Я стал ждать в надежде заметить что-то еще. И когда уличные пространства стали расти, словно солнечный свет начал исходить из каждого предмета, превращая район в широкую протяженность священных полей, я осознал в потрясении, что именно эта странность мне и знакома. Мое дыхание участилось, и когда лунный свет пролился на улицы, я узнал эти детские голоса, которые слились вокруг меня в мощный лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. голубой хор. Это были далекие голоса моих духов-спутников, звавших меня в мир мечты, прочь из этого мира, где до меня никому нет дела. Они соблазняли меня уйти туда, где я никогда не буду потерян.

Лунный свет их голосов стал слишком призывным и сладостным для меня. Я почувствовал, как меня выносит в другое пространство. Куда бы я ни посмотрел – везде были духи, искренне приглашавшие меня с собой. Запах цветов переполнил меня своей властью. Песни ранили меня безжалостной красотой. Опаленный их гибельными мелодиями, я побрел по дороге и вдруг увидел их всех, духов в полном расцвете сил, на радужных полях, купающихся лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. в экстазе нескончаемой любви. Что-то острое пронзило мой мозг. Я упал без сил на зацветающем асфальте, посреди ревущих грузовиков.


лава 5

Меня отвели в полицейский участок. Потом доставили в госпиталь, где обработали раны. Когда меня выпустили, ко мне был приставлен полицейский чиновник, пока не найдутся мои родители. Это был увалень с большим лбом и волосатыми ноздрями. Он отвез меня к себе домой на белой машине. Его жена – высокая и худая, – напомнила мне о женщинах с острова. Цвет ее лица был похож на поздний вечер. Она отмыла меня и одела в одежды своего сына. На обед мы поели замечательное тушеное мясо лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., приправленное травами и овощами. Рис источал слабый аромат корицы, жареный подорожник пах дикими травами. Тушеный цыпленок был вкусным, как чудесное наваждение.

Гостиная, где мы ели, была очень просторная и комфортабельная. Ковры были толстые, на голубых стенах висели дипломы в рамочках. На картине был нарисован Иисус с распростертыми руками и с большим сердцем. Рядом была подпись:

ХРИСТОС –

НЕВИДИМЫЙ ГОСТЬ В КАЖДОМ ДОМЕ

На стенах висели портреты полицейского чиновника, его жены и красивого мальчика с печальными глазами. Мальчик смотрел на меня, пока я ел. Через какое-то время я начал смотреть на все глазами мальчика, и весь дом вокруг меня преобразился. Я лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. уже знал, что мальчик мертвый, поэтому потерял аппетит и больше ничего не ел. После обеда женщина проводила меня в мою комнату. Я испугался – у меня еще никогда не было своей комнаты. Когда она закрыла дверь, я сразу понял, что это комната ее сына. Его игрушки, школьные тетрадки и даже ботинки были аккуратно сложены. На стенах висели его фотографии. Той ночью я не спал. По всему дому раздавались нечеловеческие шаги. Во дворе заорал кот. И потом, в полной темноте, кто-то, с лицом цвета ночи, вошел в комнату и начал трогать фотографии и играть в игрушки. Я не видел никого, но лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., когда он ушел, услышал легкий звон колокольчиков. Только когда стало светать, я смог немного поспать.

Несколько дней я жил в доме полицейского чиновника. Глаза его жены всегда были большими от нескончаемого плача. Я понял по ночным шепотам, что их сын погиб в дорожной катастрофе. Они обращались со мной хорошо. Она готовила мне прекрасные пироги из бобов и разные блюда из овощей. После бани она собирала в пучок мои волосы и натирала маслом лицо. Она пела для меня, когда подметала гостиную или стирала одежду. Я иногда помогал ей с уборкой. Мы вытирали общий стол и стеклянный шкафчик с лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. хрустальными слониками и черепахами и керамическими тарелками. Еще мы протирали большую маску на стене. Она всегда одевала меня в нарядные одежды сына. Я стал ее бояться только тогда, когда она стала звать меня его именем.

На следующую ночь звуки в доме стали еще страшнее. Я слышал, как кто-то бродит по дому, словно заключенный. Стеклянный шкафчик стал перемещаться. Звенели слабые колокольчики. Под моим окном запели птицы.

Утром полицейский чиновник дал мне карманные деньги, и его жена говорила со мной ласково, готовила мне еду, смотрела как я ем. Днем в доме стояла тишина. Женщины не было. Все двери были закрыты лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Я проспал на диване в гостиной и проснулся с чувством, что в доме я не один. Я хотел есть, у меня кружилась голова. Пока я бродил по дому в поисках открытой двери, в меня вошло что-то такое, что мной заинтересовалось. Я так и не смог выгнать из себя это самое нечто. Оно скиталось во мне и говорило вещи, которых я не мог понять. Потом я вдруг почувствовал, что мной полностью овладел какой-то несчастный дух.

Я делал все, чтобы прогнать из себя этого духа. Я брыкался, кричал, колошматил себя. Я бился о стены. Потом я обнаружил себя на полу лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., и изо рта у меня текла кровь. Что-то начало расти из меня и разговаривать с комнатой. Надо мной стояла женщина. Дух вышел из меня и заговорил с ней, но она его не слышала.

Женщина отнесла меня в мою комнату. Когда я проснулся под вечер, то почувствовал себя больным. Я понятия не имел, кто я такой, и даже мысли мои, казалось, принадлежали кому-то другому. Несчастный дух оставил внутри меня пустые места. Я проспал весь вечер и всю ночь и встал только на следующий день. Два дня я ничего не ел. У меня пропал аппетит. Я не имел ни малейшего лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. желания что-то делать, меня просто несло по белым волнам моей слабости.

В ту ночь, когда я лежал на кровати, дверь в комнату открылась, и в нее вошли полицейский чиновник, его жена и травник. Я притворился спящим. У травника было блестящее мачете. Они говорили про меня шепотом. Потом они ушли.

Рядом с моей кроватью стояла чаша с рисом и курицей. Жадно все съев, я почувствовал себя лучше и начал обдумывать план побега.

Я прислушивался ко всем звукам в доме. По дому бродили голоса. Я слышал, как шепчется воздух, говорят стены, жалуются стулья, скрипят полы, разносят слухи насекомые лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Комнату заполнила темнота. В темноте задвигались фигуры. Я увидел, как взволновались какие-то желтые существа, поплыли белые формы, полетели по потолку голубые тени. Но потом я услышал, что в гостиной разговаривают люди, которые внезапно притихли и затаились. Я подождал и затем неслышно прокрался в гостиную.


лава 6

Там стояла тишина. Низко висящая лампа-молния освещала обеденный стол, ее синеватый свет повсюду отбрасывал тени. Там, куда едва попадал свет, вокруг стола сидели семь фигур. Над ними кругами летал мотылек. Восьмая фигура стояла без движения. В ней я узнал полицейского чиновника. Он присматривал за этим собранием.

Чем дольше я смотрел, тем более лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. прояснялась угрюмая атмосфера. На главном столе стояло восемь стаканов, которые поблескивали, когда на них падал голубоватый свет. На столе я заметил наполовину опустошенную тыквенную бутыль. Рядом с ней стояло белое блюдо с кусками орехов кола и палочками каолина. И рядом с блюдцем стоял образок маленькой богини в перьях.

Запев низким голосом чант, изменивший сам воздух, полицейский чиновник заставил всех встать. Слабый свет позволил мне все же увидеть, что все эти фигуры – полисмены в форме. Они подхватили чант вполголоса. Затем вытянули руки и положили их на стол. Когда все мужчины сели, полицейский чиновник остался стоять.

Жужжали мухи. Полицейский чиновник поднял в лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. воздух фетиш, и изумрудные глаза фигурки, похожие на глаза змеи, замерцали в тусклом свете. Полицейский чиновник что-то сказал, и первая из семи фигур поднялась с места. Ей оказался человек с маленькими глазками и тонкими усиками. Его нос был покрыт капельками пота. Слегка подрагивая, он взял образок. Он страстно принес клятву верности. Вокруг его головы летал мотылек. Под неусыпным взором богини и под страхом смерти он клялся, что был честен в деньгах, которые он собрал, и сейчас возвращает их обратно.

Сидящие полисмены запели устрашающий чант. Когда они остановились, первый мужчина, сильно потея в жаркой комнате, отломил кусочек каолина, послюнил его лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. чуть-чуть и пометил свой лоб. Дрожащим голосом он сказал, что если нарушит свою клятву, то пусть его переедет грузовик. Его речь будто исходила из глубины его живота, и он подкрепил свое заявление, отхлебнув немного из тыквенной бутыли. Мужчина вынул деньги и сложил их на столе. Затем он снова ушел в полутьму и превратился в неподвижную фигуру.

Полицейский чиновник сосчитал деньги с бесконечным терпением. Затем он поблагодарил этого человека, отдал ему его долю, другую положил под блюдо, а остальное взял себе. Этот ритуал повторялся с каждым мужчиной. Все это время над ними летал мотылек. Второй мужчина повторил клятву, проворно лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. выложил деньги и сел. Третий мужчина был огромный – широкоплечий, с большим пузом, пронзительным голосом и вялыми глазами, которые блуждали по комнате. Четвертый был веселый толстяк: он отпустил несколько шуточек, принятых собранием в суровом молчании. Он скрепил свою клятву, помахав красным ножом, и с заметной неохотой вынул свои деньги. Пятый мужчина был маленький и говорил скрипучим голосом. Его клятва была долгой импровизацией на тему его честности. Клянясь бесчисленными богами, произнося имена тайных святилищ, он прокричал, что пусть божества убьют его единственного сына, если он лжет. Полицейский чиновник отклонил эту возможность. Пятый мужчина затем также сел на место.

Шестым лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. был высокий худой мужчина с чувством собственного достоинства. Он не потел, как остальные. Мотылек не летал над ним, когда он поднялся для совершения ритуала, и лампа ярко осветила его, когда он закончил молитву. Когда выросла следующая фигура, рядом со мной раздался громкий звук, и я спрятался. Но ничего не произошло. Я принялся дальше наблюдать за происходящим, заинтересованный тем, что мотылек приземлился на лоб седьмого человека. Страшно потея во время клятвы, он так и не смог отогнать его. В сильном возбуждении он поклялся в своей верности. И когда он, закончив расписываться в своей бесконечной честности, отхлебнул из бутыли, фотография лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. сына с треском упала со стены на пол. Стекло в раме не разбилось. Лампа замерцала, отбросила яркий свет, и я заметил, что мотылек забил крыльями по горячему стеклу. Остальные фигуры молча уставились на седьмого человека. Прежним голосом он продолжил свою клятву и выложил деньги на стол. И затем внезапно, ничем не подкрепив клятву, схватил фуражку и покинул дом.

Церемония продолжилась, словно не случилось ничего странного. Мужчины много пили, горланили, пели песни, бодро плясали. Когда встреча подошла к концу, они забрали свои фуражки, по-братски попрощались, и в пьяном возбуждении вывалились из дома.

Я пошел к себе в комнату и дождался лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., пока уйдет последний из них. Потом начал ждать тишины. Дождавшись, я прокрался в гостиную.

Полицейский чиновник спал, развалясь на кресле, – его рубашка намокла от пота. В углу его рта скопилось немного пены. Муха села на нижнюю губу, потирая свои тонкие ручки и ножки, питаясь влагой его сна.

В комнате пахло потом и тканью хаки, кровью и перьями, пеплом и страхом. Мотылек совершил добровольное жертвоприношение, и чья-то кровь забрызгала стол. Из кармана рубашки у полицейского чиновника торчали пачки бумажек с записями. Оперенная богиня была прибита гвоздем над дверью прямо напротив картины с Христом и подписи под ней.

Полицейский чиновник храпел. Я лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. прошел мимо него на цыпочках, тихонько открыл входную дверь и вышел в ночь. Я продвигался вперед, но тут мои ноги наткнулись на что-то шерстистое. Остановившись, я вдруг понял, что смотрю прямо в глаза белой собаке. Собака глядела на меня так, словно не только от нее, но и от меня зависело, поднять ли ей лай тревоги. Я сделал дружелюбный жест и вернулся в дом, проскользнув к себе в комнату мимо тела спящего полицейского чиновника.

* * *

Я лежал в кровати и не спал. Я пытался понять все шумы в доме. Я слышал голоса в стене, говорившие, что жертва ожидает своего приношения лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Утром полицейский чиновник приказал жене все время держать двери взаперти. Днем она ушла и ее долго не было. Когда она вернулась, я застал ее на кухне. Вскоре она принесла мне бобов на тарелке и жареного подорожника и оставила у моей двери. Я взял их, но есть не стал. От голода у меня начала кружиться голова. Весь день и весь вечер я страдал от мучивших меня проказ моих духов-спутников. Когда я уже не мог терпеть голод, я взял тарелку и уже был готов начать есть, когда вдруг почувствовал, что еда плохо пахнет. Я нашел газеты, завернул в них лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. еду, спрятал сверток и выставил за дверь пустую тарелку.

В ту ночь, в темноте, крепко зажмурив глаза, осаждаемый яростью своего желудка, я вызвал образ своей матери. Когда я увидел ее очень ясно, то заговорил с ней, умоляя ее прийти и спасти меня. После этого я заснул, твердо уверенный, что она меня услышала.


лава 7

До меня донеслось, как что-то стучит по крыше. Шел дождь. Ветер стучал в окно. В безумии от голода я встал с кровати. Сел на пол, съежившись в темноте, и, когда в дверь постучали, не пошевелился. Дверь открылась, и появившийся гигант сказал: «Иди поешь с нами лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.».

Пьяный от голода я последовал за человеком к обеденному столу. Я сел как замороженный и уставился на мух, жужжащих над едой. Жена чиновника положила мне на тарелку изрядный кусок вырезки, отборные куски козлятины и налила овощной суп. Еда пахла восхитительно и пар из котла наполнял комнату ароматами томатов и ореганных приправ. От голода мир казался мне немного синеватым. Впервые я понял атмосферу этого дома, понял, почему в меня вошел дух. Когда я зажмуривался, я видел призраков, толпившихся вокруг чиновника и его жены. Они были везде в этой комнате. Призраки были высокие, молчаливые, у некоторых из них пробивались жидкие бородки. Инкуб лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. с белыми крыльями парил возле окна. Я снова зажмурился и увидел духа с восемью пальцами и одним мигающим глазом. У другого духа в полицейской униформе была ампутирована нога. Он хватал еду окровавленными руками в тот момент, когда к ней прикасался полицейский чиновник. Призрак в виде пары молочно-белых ног балансировал на голове женщины. Гомункулус, похожий на желтое растение, танцевал на полу. Должно быть, я смотрел на них с изумлением, потому что чиновник вдруг спросил:

– На что ты так смотришь?

Я покачал головой. И тут же я заметил, что в углу, прямо напротив места, где они ели с невинным лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. наслаждением, одиноко сидит призрак их сына. Он потерял обе руки, одна сторона его лица была разбита всмятку, оба глаза лопнули. У него были сизые крылья. Это был самый печальный призрак в доме.

– Ни на что, – ответил я.

Мужчина и женщина посмотрели друг на друга, а затем на меня. Я не мог заставить себя есть, видя, как призраки играют с едой своими окровавленными руками. Я сидел и смотрел на мух.

Закончив есть, они встали из-за стола. Мужчина пошел к креслу, и жена принесла ему большую бутылку «Гинесса», из которой он попивал, доложив ноги на скамеечку. Жена присоединилась к нему. В лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. молчащем доме было слышно только тиканье старых дедовских часов. Призраки собрались вокруг мужчины и женщины и наблюдали за ними в изумлении. Одноглазый дух отпил капельку «Гинесса» в тот момент, когда чиновник подносил горлышко к губам. Чиновник пил степенно. Когда жена встала, чтобы принести себе более легкого напитка, дух с молочно-белыми ногами пошел за ней. Когда мужчина направился в туалет, его сопровождал дух в униформе. А когда они просто сидели, духи стояли перед ними так близко, что их лица почти соприкасались. Духи молчали и ничего не предпринимали.

Часы деда пробили. Я понял, что духи и призраки лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. находились в доме чиновника потому, что он каким-то образом был причастен к их смерти. Я поспешил в свою комнату, запер дверь и лег в темноте, уставившись в потолок. Когда часы перестали звонить, голову мне словно прострелил оранжевый свет, темнота чуть рассеялась, и я увидел в углу комнаты безутешный дух мальчика. Вскоре он вырос, поплыл ко мне и стал смотреть на меня вытекшими глазами. Повиснув надо мной, он шевелил крыльями в воздухе. Я чувствовал, как меня все это гнетет. Я не мог дышать и двигаться. Спать было невозможно, а когда я смог закрыть глаза, случилось что-то ужасное: я почувствовал, как лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. на меня навалилась какая-то низшая форма жизни, которая располагалась в моем теле. Я не мог собраться с силами и тщетно сопротивлялся. Стены дома заговорили о седьмом человеке: как его переехал грузовик, когда он регулировал дорожное движение.

Когда эта сущность окончательно обосновалась во мне, за окном пошел дождь, и я успокоился. Дождь набирал силу, а ветер стучал по гофрированной крыше, задувая воду через щели в оконной раме. Стало холодно. Я повернулся к стене. Когда я понял, что могу двигаться, я сел на кровать. Призрак мертвого мальчика висел под потолком, излучая синий свет. Над домом гремел гром и сверкала молния лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Лил уже проливной дождь, и ветер, завывая, стал колотить в окно. Опять блеснула молния. Казалось, что она целилась специально в этот дом. Местность за окном и комната осветились. Скоро я почувствовал запах дыма, который пробивался из-под двери.

Дым заполнял комнату, я стал кашлять и когда выбежал наружу, то едва ли мог что-то видеть из-за густого дыма. Я побежал на кухню, кашляя и протирая глаза, и увидел, что вся она охвачена огнем. Я принялся стучать к ним в дверь. Наконец оттуда вышел чиновник с висящим животом и красными от сна глазами. «На кухне огонь», – закричал я.

Пока лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. мы воевали с огнем водой из ведер, духи стояли и смотрели на нас. Женщина плакала. Мужчина ругался. Дождь усиливался. Вся кухня промокла. Вода просочилась через дверь гостиной и пропитала ковер. Ветер разбил окно, и гусеницы и слизняки вползли в дом. На стенах появились маленькие змеи. За окном гремел гром. По дому бродил призрак мальчика, проходя прямо сквозь своих родителей, не узнавая их и не замечая их бедствий.

После того как мы успешно справились с пожаром и вытерли промокший пол, все разошлись. Я слышал, как всю ночь они ходили и разговаривали. Я тоже не спал. Перед самым рассветом, когда лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. ночь только-только начала менять гнев на милость, раздался настойчивый стук в дверь. Дверь тряслась и стук был такой сильный, что казалось, ветер и гром объединились, чтобы войти наконец в этот дом. Я поспешил из своей комнаты к входной двери, но мужчина оказался там раньше меня. Я все равно подошел ближе. В дверях стояла женщина: волосы растрепанные и мокрые, ноги босые, глаза обезумевшие, шея напряженная. Дождь поливал ее безжалостно, и у ее ног лежали мертвые тараканы. Я увидел, что вокруг ее шеи обвивалась веревка, привязанная к небу. На секунду я подумал, что знаю женщину по какой-то другой жизни лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., по миру духов. Я оттолкнул чиновника и встал на порог. И затем словно свет ударил мне в голову, а жажда переполнила горло, я закричал:

– Мама!

Поначалу она стояла неподвижно. Казалось, что она не замечает меня и смотрит пустыми глазами. Но после короткого молчания она вдруг бросила на землю все, что принесла с собой, и молча обняла меня. Потом она подняла меня и крепко прижала к своему теплому мокрому телу.


лава 8

Меня разбудили голоса из тьмы. Я сидел на маминых руках и видел женские лица, мокнущие под дождем и озаряемые вспышками молнии. Нас обступили женщины с распростертыми руками и добрыми глазами. Мы лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. были окружены со всех сторон. Женщины прикасались ко мне и смотрели на меня так, как будто я был чудом, свалившимся с неба. Они гладили мои волосы, растирали кожу, щупали кости, словно, когда меня нашли, я стал принадлежать им всем. Они вселили в меня новую надежду, став веской причиной, чтобы остаться на этой земле – иногда нам выпадает вкусить радость возвращения домой.

Мама опустила меня. Ноги мои были еще слабые. Все выглядело странным. Наш барак выглядел чужим. Я пошел вперед, спотыкаясь на дрожащих ногах, и Мама взяла меня за руку, направляя мой шаг. Она провела меня в комнату, открыла входную лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. дверь и сказала:

– Твой отец ждет тебя.

На стуле спал мужчина. Я не узнал его. На голове у него была повязка, и левая рука висела на грязной перевязи. Он был небрит, и его голая грудь вздымалась во время храпа. Комната была очень маленькая, она словно впитала в себя дурное настроение его сна, голод, отчаяние, бессонные ночи и свечной угар. На столе по центру прямо перед ним стояло полбутылки огогоро[4], рядом была пепельница и пачка сигарет. Москитная спираль чадила едким дымом, который заполнял комнату. Мужчина, спящий на стуле, был похож на гиганта из сказки. Он положил большую ногу лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. на стол. Мужчина спал очень глубоко, пугая меня движениями своей груди.

Когда вспыхнула молния и дождь пошел еще сильнее, мужчина проснулся с суровым выражением лица. Вдруг его глаза изменились. Они стали большие, с кровавыми прожилками. Озадаченный, он оглядел комнату, как будто очутился в другом мире. Затем в дверях он увидел меня. На какое-то, довольно долгое, время он застыл в одной позе, с раскинутыми руками, застигнутый врасплох волшебством. И вдруг спрыгнул со стула с такой энергией, что стул отлетел далеко в сторону, и бросился ко мне. Я забежал за стол. Он преследовал меня, но я побежал в другую сторону лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года., и стол остался между нами. Я понятия не имел, почему он бегает за мной, а я бегу от него. При первой возможности я с криком бросился к двери, но он нагнал меня в проходе между домами, под проливным дождем. С воплями ликования он подбрасывал меня в воздух так, что моя душа замирала. И когда он крепко прижал меня к себе и я ощутил его кипучую энергию, почувствовал его бьющееся сердце, то разразился плачем, сам не зная отчего.

* * *

Когда дождь кончился, Мама сняла с меня одежду мертвого мальчика и потом сожгла ее, пропитав керосином и жидкостями из трав. Одежда горела дольше, чем обычно лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. В глазах Мамы таился суеверный страх, и она все кормила керосином желтые языки пламени. Когда от одежды остались пепельные завитки, она собрала их в газету и пошла в темноту в сторону леса.

Вернувшись, она взяла меня за руку и отвела в ванную, где по стенам ползали многоножки и стоял бак специально приготовленной воды. Мне пришлось помыться коричневым мылом, которое почти не пенилось. Пока я старательно намыливал себя, Мама, стоя позади убогого бака, рассказала мне все, что случилось после той ночи восстания. Слушая ее рассказ, я все больше восхищался и изумлялся ей.

Той ночью, когда толпа разделила нас, разгневанный лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. Маскарад гнал женщин по улицам, поскольку им не следовало его видеть. Она высматривала меня по всем углам, под каждой машиной, она кричала мое имя в горящие дома. И когда она вернулась домой в надежде, что я все-таки добрел туда сам и поджидаю ее, она убедилась, что и Папа тоже исчез.

– За одну ночь, – сказала она, – я потеряла своего единственного ребенка и своего мужа.

Она бодрствовала всю ночь, ходила по всему поселению, несмотря на то, что все наши пожитки валялись на улице. Наутро съемщики стали перемещаться в новые поселения, в другие гетто. Мама смогла отдать наши вещи на лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. сохранение родственникам. И затем она прошлась по всем госпиталям и полицейским участкам, обошла весь город, убитая горем. И когда она уже была готова отчаяться, то вдруг очутилась возле полицейского участка в центре города, где ей сказали, что Папа посажен за то, что принимал участие в бунте. Ей удалось добиться с ним встречи. Он был избит полицией: на лбу у него был ужасный порез, ссадины на лице, и одна рука висела как плеть. На следующий день, после многих ходатайств и небольшой взятки, Папа был отпущен. Он пошел на работу и узнал, что уволен. Но за это время Маме удалось снять другую лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. комнату. Она также смогла внести плату за месяц вперед. Папа пришел домой в дурном настроении и был очень озлоблен. Той ночью он слег, бормоча что-то о безумных солдатах, которые убивали белых людей на войнах за морями.

Мама сошла с ума от моего исчезновения. Друзья посоветовали ей проконсультироваться у травника. Поначалу она сомневалась, но после того как все испробовала, побывала во всех госпиталях и в полиции, она уступила. Ее отвели к травнице. Перед ее хижиной была насыпана гора битого стекла. Мама еще не успела войти, как травница, свирепого вида женщина, у которой один глаз светился ярче другого, крикнула лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. ей, что тени уже сказали ей, зачем пришла Мама.

– Уходи отсюда, – прозвучал ее надтреснутый голос, – и принеси мне белого петушка, бутылку джина, перья голубя и три куска мела. Тогда я помогу тебе.

Когда Мама вернулась с предметами, женщина, одевшись в грубый черный балахон, расспросила свои каури. Она сделала подношения богине, которая сидела в углу комнаты в блестящих солнечных очках, вынашивая свои мысли во тьме. Затем она сказала Маме: «Уходи». Она захотела поспать в присутствии божества. Мама вернулась на следующее утро, и безо всяких предисловий травница сказала ей, что гонорар будет очень большой, потому что случай исключительной сложности.

– Твой сын лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. заключен в доме призраков, – сказала она.

Мама была так испугана, что сразу же ушла, взяла все деньги, вырученные с торговли, взяла что-то у Папы, а остальное заняла. Травница продолжила мою историю, сказав, что я взят мужчиной и женщиной, и то ли они хотят оставить меня у себя как своего сына, то ли принести меня в жертву ради денег, и что я окружен такими мощными колдовскими силами, что если Мама не начнет действовать сразу, я буду потерян для нее навсегда. Мама заплатила гонорар и села в темноте, слушая, как травница со странными глазами стала выкрикивать самые необычные заклинания, которые Маме доводилось лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. когда-либо слышать. Травница боролась с силами дома, пытаясь разрушить чары, окружавшие меня. После пяти часов, во время которых Мама сидела с прямой спиной от страха, женщина вышла из своего тайного помещения и сказала:

– Я разбила все чары, кроме одной. Она для меня слишком могущественна. Только молния может ее разбить.

Мама сидела в растерянности. Травница дала ей инструкции. Мама пришла домой с тяжелым сердцем.

Ночью, когда она оплакивала свою участь, кляня себя за то, что потеряла единственного сына, ребенка, которому была дарована жизнь, с визитом пришла дальняя родственница. Она слышала о бедах, выпавших Маме, и пришла со своими лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. утешениями. Она принесла подарки и ободрила Маму в том, что меня найдут. Папа принял это как добрый знак. Мама была озадачена. Затем выяснилось, что родственница видела мою фотографию в газете на следующий день после моей пропажи. Таким образом Мама и вышла на этот полицейский участок, а потом и на дом полицейского чиновника.

Мама вернулась к травнице, которая дала ей последние указания. Мама должна подойти к дому, быть смирной, поблагодарить чиновника и его жену за то, что они меня сохранили, и затем подбросить белого петушка в комнату, чтобы жертвоприношение перенеслось с меня на птицу. А затем бежать от дома быстрее ветра лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Но прежде, чем ей начинать действовать, дом должна поразить молния. Мама три часа ждала под дождем. Она запаслась терпением, слушая, как гремит гром и молнии бьют по соседним домам и деревьям. Так она и стояла, не двигаясь ни на дюйм, пока молния не ударила прямо в дом призраков, в котором я отбывал свое заключение.


лава 9

Меня помыли, накормили и усадили в папино кресло послушать мою историю. Я только начал им рассказывать, как свет в комнате стал другим, и могучие руки подняли меня и уложили на кровать. Я видел, как улыбка Папы светится под кровавым бинтом. Мама сдвинула стул и лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. наш общий стол, расстелила матрац и устроилась спать на полу. Папа зажег москитную спираль, сел в деревянное креслице и мирно покуривал. Я слушал, как он говорит с молчащей комнатой, загадывая загадки, ответить на которые может только мертвец.

Я проспал весь день и всю ночь. Когда я проснулся, был уже вечер. В комнате было пусто. Керосиновая лампа ровно горела на столе. Бросив первый взгляд на новый наш дом, я увидел, что все в нем выглядело другим. Большие тени тут и там делали его еще меньше. Пол был грубый. Большие колонны муравьев ползали по стенам. На шкафу расположились маленькие муравейники лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Земляной червь заполз Папе в ботинок. Гекконы и ящерицы сновали по стенам. В дальнем углу комнаты натянутая веревка провисла от груза одежды. Везде были разбросаны вещи, которыми торговала Мама. Ее мешки были навалены у шкафа. Почерневшие кастрюли, разная посуда, миски валялись где ни попадя. Комната выглядела так, как будто родители приехали, все побросали на свободные места, и у них не было времени, чтобы навести порядок. Но чем больше я обнаруживал трещин в стенах, дыр в ржавом потолке, паутины, чувствовал запахи земли и гарри, дыма от сигарет и москитной спирали, тем больше мне казалось, что мы никуда не переезжали лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.. Все было на своих местах. Разница лишь в том, что я так и не привык к этой одинаковости.

К вечеру свет в комнате становился тусклым. Москиты и мотыльки легко проникали в дом. Попавшись в сети паутины, умирающая муха прожужжала с потолка свою последнюю песню. Лампа продолжала чадить, и черный дым поднимался аж до потолка. Запах горящего фитиля и керосина привел меня в чувство. Я был дома. И это ощущение было совсем другим, чем в комфортабельном доме полицейского чиновника. Ни один дух не преследовал меня. Никаких призраков не было в темных углах комнаты. Нашим окружением были бедные люди. У нас не лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. было мало-мальски приличной ванной, и туалет был простым. Но в этой комнате, в нашем новом доме, я был счастлив, потому что везде я мог чувствовать теплое присутствие и добрую энергию моих родителей.

На стенах, прибитые кривыми гвоздями, висели портреты родителей в рамках. На одной из фотографий Мама сидела на стуле полуобернувшись. На ее лице было слишком много пудры, и улыбалась она застенчивой улыбкой деревенской девушки. Рядом с ней стоял Папа. В брюках клеш, белой рубашке и косом галстуке. Костюм был ему слишком мал. Выражение его лица было тигриным, атакующим. Его сильные глаза и массивная челюсть выставились лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года. в камеру. Он смотрел в камеру так, как смотрят боксеры прежде, чем стать знаменитыми. На другой фотографии между родителями сидел я, малыш рядом со своими большими стражами. На наших лицах были улыбки застенчивой радости. Я смотрел на фотографию в нашей маленькой комнате, где чада было больше, чем света, и думал – куда же делась эта радость.


documentaognzsz.html
documentaogohdh.html
documentaogoonp.html
documentaogovxx.html
documentaogpdif.html
Документ лава 10. оман-лауреат Букеровской премии 1991 года.