ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК

Я с трудом пошевелилась. Все это напоминало кошмарный сон.

– Нет, нет, – бормотала я, изо всех сил стараясь сбросить с себя чудовищное наваждение. Мне казалось, что тело не слушается меня, что я двигаюсь не так, как бы мне хотелось. Это ощущение мне не нравилось. Оно меня раздражало.

Внезапно я проснулась.

Ощущение скованности во всем теле не проходило. Я решила сесть, но едва приподнялась на кровати, как меня отбросило назад.

– Она проснулась, – сообщил кто-то у меня над головой.

Рядом с моей кроватью стояли двое мужчин. Лица их были закрыты масками. Из гостиной через распахнутую дверь до меня доносились голоса еще каких-то людей ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК.

Стоявшие у кровати мужчины в масках обменялись взглядами и вышли из спальни в гостиную.

Я ожесточенно заворочалась, пытаясь освободиться. Ноги у меня в щиколотках были стянуты шелковистыми веревками. Руки были туго связаны за спиной. Наброшенная на шею веревочная петля прижимала к спинке кровати и не давала подняться.

Кое-как мне удалось повернуться на бок и посмотреть в зеркало. На его поверхности все еще отчетливо виднелся странный знак, нарисованный моей губной помадой. Из глубины зеркала на меня смотрело бледное лицо с наполненными ужасом глазами и торчащим изо рта кляпом.

В груди у меня родился вопль отчаяния. Я снова ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК попыталась ослабить веревки, но через несколько секунд услышала шаги возвращающихся в спальню мужчин и оставила тщетные усилия. Сквозь открытую дверь гостиной мне были видны спины двух человек в полицейской форме.

Мужчины в масках вошли в комнату и наклонились над моей кроватью.

Я хотела разжалобить их, пробудить в них сострадание, но мне не удалось издать ни звука. Тогда я плотнее сжала ноги и согнула их в коленях, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу.

Один из мужчин, ростом поменьше, протянул ко мне руку, словно хотел погладить по бедру, но второй бросил ему резкую, отрывистую команду. То, что это именно ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК команда, я догадалась сразу, но язык, на котором она прозвучала, был мне незнаком.

Я заметила, что находившиеся в доме люди не разорили мою квартиру. Картины и репродукции, как прежде, висели на стенах, дорогие восточные ковры все так же устилали пол. Все оставалось на своих местах.

Отдавший приказ рослый мужчина вытащил из кармана странный предмет, по форме напоминавший толстую авторучку. Он отвинтил с обеих сторон корпуса длинные колпачки, и я с изумлением обнаружила, что это вовсе не ручка, а тонкий короткий шприц.

Я испуганно замотала головой. Я не хотела никаких уколов!

Не говоря ни слова, рослый человек наклонился надо мной и глубоко ввел ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК иглу мне в ягодицу.

Укол был болезненным, но никаких последствий я не испытывала.

Я лежала на боку и наблюдала за тем, как мужчина навинчивает защитные колпачки на корпус шприца и убирает его в кожаный футляр. Спрятав шприц в карман пиджака, он посмотрел на часы и заговорил со вторым мужчиной – на этот раз по-английски. Он говорил с ярко выраженным странным акцентом, не похожим на те, что мне доводилось слышать.

– Мы вернемся сюда после полуночи, – сказал он. – Тогда это будет легче сделать. Мы сможем добраться до пункта “Р” за пять часов. Ночью движение не будет таким интенсивным. К тому же ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК сегодня вечером у меня еще есть кое-какие дела.



– Хорошо, – ответил низкорослый мужчина. – К полуночи все будет готово.

В его манере говорить не было заметно ни малейшего акцента. Английский, несомненно, являлся для него родным. Вероятно, ему трудно было общаться с первым мужчиной на родном для того языке. Однако когда первый отдал ему команду на том странном языке, он понял ее и немедленно подчинился. Я догадалась, что он побаивается рослого мужчину, своего начальника.

Делавший укол мужчина наклонился и нащупал у меня пульс. Некоторое время он молча считал удары, затем отпустил мою руку.

Вокруг все постепенно погружалось в ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК темноту. Я ощущала приятное, обволакивающее тепло и легкую сонливость. Мне с трудом удавалось держать глаза открытыми.

Окинув меня внимательным взглядом, первый мужчина оставил комнату. Второй подошел к ночному столику, взял мою сигарету и прикурил ее от тонкой, изящной спички, которые я совсем недавно купила в Париже. Бросив спичку в пепельницу, коротышка вернулся к моей кровати и с противной ухмылкой погладил меня по ноге. У меня не было возможности сопротивляться. Я едва не теряла сознание. Видя мою беспомощность, коротышка затянулся сигаретой поглубже и выпустил дым мне в лицо.

Донесшийся голос рослого человека показался мне приглушенным и далеким.

Коротышка поспешно отскочил от кровати ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК.

В спальню вошел рослый мужчина, и я, насколько смогла, повернула голову, чтобы на него посмотреть. В открытую дверь гостиной мне было видно, как люди в полицейской форме оставили квартиру. Коротышка побежал за ними. Когда он выходил из комнаты, он снял с лица маску, но лица его рассмотреть я не успела.

Рослый мужчина смерил меня изучающим взглядом. Я изо всех сил старалась остаться в сознании.

– После полуночи мы вернемся, – сообщил мужчина – голос у него был сухим и сдержанным.

Я снова попыталась вытолкнуть изо рта кляп, но мне это не удалось. Сил у меня совсем не осталось. Единственным желанием ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК сейчас было закрыть глаза и поскорее уснуть.

– Ты, наверное, хочешь знать, что с тобой будет? – спросил мужчина. Я слабо кивнула.

– Кейджера не должна проявлять любопытство, – заметил мужчина.

Я ничего не поняла.

– Ты можешь быть за это строго наказана.

Я совершенно не способна была сейчас соображать.

– Скажем просто, что мы вернемся сюда после полуночи, – продолжал мужчина; в прорезь маски мне было видно, как его губы растянулись в улыбке. Глаза его, казалось, тоже смеялись. – Тебе будет снова введен наркотик, – сказал он. – А после этого мы подготовим тебя к транспортировке.

Он наклонился надо мной, вгляделся в лицо и вышел из комнаты.

Я проснулась ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК в своей кровати все еще связанная.

Было темно. Сквозь открытую балконную дверь доносился шум ночного города. За отдернутыми шторами виднелись тысячи окон, за многими из которых еще горел свет.

Моя постель была влажной от пота. Я не имела ни малейшего представления о времени. Знала только, что сейчас ночь. Я оглянулась, чтобы посмотреть на будильник, но он был повернут к стене, и стрелок не было видно.

Я отчаянно заворочалась в стягивающих меня путах. Я непременно должна вырваться отсюда!

Я изо всех сил пыталась ослабить веревки, но лишь понапрасну потратила несколько драгоценных минут.

Внезапно меня пронзила спасительная мысль.

Нож!

Перед ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК тем как эти люди ворвались в мой дом, я бросила его под подушку.

Я перекатилась на другой бок и зубами приподняла подушку. У меня вырвался стон облегчения. Нож лежал там, где я его оставила. Извиваясь всем телом, толкая нож то подбородком, то затылком, я отчаянно пыталась подсунуть его к связанным за спиной рукам. Это было мучительное занятие, требовавшее много сил и всей моей настойчивости. Нож упал на пол, и я застонала от досады и безнадежности моего положения. Веревочная петля все туже стягивала мне горло. Я задыхалась, едва не теряла сознание, и все же мне удалось опустить связанные ноги на пол. Теперь мне ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК нужно было дотянуться до ножа и ступнями ног подвинуть его к себе. Это была чрезвычайно трудная задача. От меня потребовалось огромное мужество и настоящая виртуозность. Я проклинала веревку, привязывающую меня за шею к спинке кровати. Я рыдала от изнеможения. Я задыхалась. Сознание уплывало, и я словно сквозь ватную пелену слышала доносящиеся с улицы звуки ночного города. Пытке, казалось, не будет конца. И все же я каким-то чудом ухитрилась захватить нож связанными в щиколотках ногами и подтащить его к себе. Изгибаясь всем телом, я подсунула нож под спину и толкала его все выше, к связанным за ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК спиной рукам. Еще несколько томительных минут – и рукоять ножа коснулась моих ладоней. Радости моей не было предела.

Но тут оказалось, что я не могу дотянуться до стягивающих запястья веревок. Нож был у меня в руках, но воспользоваться им я не могла! Я готова была снова разрыдаться от отчаяния. Я снова и снова пыталась половчее ухватить широкое лезвие, но у меня ничего не получалось. И тут меня осенило! Я воткнула острие ножа в деревянную спинку кровати и навалилась на рукоятку плечом, сильнее вгоняя ее в дерево. Теперь я могла дотянуться до лезвия и принялась что было сил тереть об него стягивающие ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК мне руки веревки. Четырежды лезвие соскакивало с веревок, и я больно ранила себе ладони, но каждый раз я снова устанавливала нож и опять принималась за работу. Наконец руки у меня были свободны. Я схватила нож и разрезала им веревки у себя на ногах и на шее.

Не теряя ни секунды, я вскочила на ноги и подбежала к часам. Сердце у меня едва не остановилось. Было половина первого ночи!

Перед глазами у меня все поплыло. Сказывалось длительное напряжение. Я вытащила изо рта кляп, и тут меня стошнило. Я опустилась на пол и, стоя на четвереньках, бесконечно долго приходила в себя.

Наконец ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК мне удалось поднять голову.

На часах было уже тридцать пять минут первого!

Я поднялась на ноги и кое-как доковыляла до платяною шкафа. Распахнув дверцы, я схватила первое, что попалось мне на глаза – коричневые поношенные слаксы и черную широкую блузку.

Вес во мне еще дрожало. Прижав одежду к груди, я испуганно огляделась.

И вдруг все внутри меня словно оборвалось.

В глубине комнаты в призрачном свете огней засыпающего города я увидела девушку. Она была обнажена и что-то держала, прижимая к груди. На шее у нее тускло мерцала узкая металлическая полоса, а на левом бедре отчетливо виднелось крохотное ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК клеймо.

– Heт! – закричали мы в один голос.

Я замерла, дрожа от испуга. Силы окончательно оставили меня. Я опустилась в кресло и дрожащими руками с трудом натянула на себя слаксы. Надела блузку и заправила ее в брюки. Здесь же, под креслом, отыскала пару сандалий и устало бросила взгляд на часы.

Было тридцать семь минут первого.

Я подбежала к шкафу, вытащила небольшой чемодан и бросила в него пару платьев. Затем отыскала свою сумочку и поспешила в гостиную, где в маленьком сейфе за одной из картин у меня лежали кое-какие деньги: тысяч пятнадцать долларов и драгоценности я обычно держала дома. Я открыла ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК дверцу сейфа и выгребла его содержимое в сумочку.

Вид разбитой входной двери привел меня в ужас.

На часах стрелка приближалась к сорока минутам первого.

Мне было страшно выходить через дверь. Я вспомнила про нож и побежала в спальню. Отыскала его и бросила в сумочку. Затем, дрожа от страха, выбежала на террасу. Простыней, по которым я спускалась на балкон этажом ниже, на парапете уже не было. Я снова вернулась в спальню. Простыни лежали здесь, отвязанные одна от другой и смятые, словно их приготовили отдать в прачечную.

Глаза у меня метнулись к зеркалу, и тело покрылось липким потом. Я поспешно подняла воротник ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК блузки и застегнула его на верхнюю пуговицу, прикрывая сжимающую мне горло полоску металла. С поверхности зеркала на меня зловеще смотрел сделанный моей губной помадой странный знак. Подхватив сумочку и маленький чемодан, я выскочила через разбитую дверь и остановилась перед крохотным частным лифтом, расположенным в холле у входной двери.

Здесь я секунду помедлила и вернулась в спальню, чтобы взять свои наручные часы. Стрелки показывали сорок две минуты первого.

Я ключом открыла дверь лифта и спустилась этажом ниже, в зал, где находились лифты общественного пользования. Не теряя ни секунды, я нажала все кнопки вызова лифтов и подняла глаза на расположенные ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК над дверьми указатели.

Два лифта уже поднимались вверх. Один из них находился на семнадцатом этаже, другой – на девятнадцатом. Они шли не на мой вызов!

У меня вырвался глухой стон.

Я бросилась к лестничной площадке и тут же замерла. Снизу доносилось пыхтение и звук шагов поднимавшихся по ступеням людей.

Я снова побежала к лифтам.

Один из них остановился на моем этаже. Я застыла, прижавшись спиной к стене.

Из лифта вышла пожилая пара – очевидно, муж с женой.

Я моментально оторвалась от стены и скользнула в кабину.

Женщина удивленно оглянулась, заметив, с какой поспешностью я нажимаю кнопку отправления лифта.

Когда двери моей кабины уже ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК медленно закрывались, я услышала шум остановившегося на этой же лестничной площадке соседнего лифта и увидела спины выходящих из него мужчин в полицейской форме.

Медленно, невыносимо медленно мой лифт начал спускаться вниз. На четвертом этаже он остановился, и в кабину вошли три семейные пары и один мужчина с “дипломатом” в руках. Я едва дождалась, пока кабина остановится на нижнем этаже, и не успели двери лифта открыться, как я выскочила и поспешила в центральный холл. Однако сделав несколько шагов, я заставила взять себя в руки и оглянулась по сторонам.

В холле находилось несколько человек. Одни сидели, явно ожидая кого-то ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, другие просматривали газеты. При моем появлении ожидающие окинули меня безразличным взглядом. Какой-то мужчина, с трубкой в зубах, поднял над газетой голову и с любопытством посмотрел на меня. Может, он один из тех? Сердце у меня учащенно забилось. Через секунду мужчина вернулся к чтению газетного листка.

Мне нужно было добраться до подземного гаража, но я не хотела идти через вестибюль к противоположной стороне центрального холла. Я пройду по улице.

Приветствуя меня, швейцар на выходе прикоснулся к козырьку фуражки.

Я одарила его дежурной улыбкой.

Только на улице я в полной мере осознала, насколько душной выдалась сегодняшняя ночь. Ну и ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК жара!

Я машинально потянулась к воротнику, чтобы его расстегнуть, и в ту же секунду вспомнила, что он закрывает стягивающую мне горло полоску металла.

Какой-то прохожий остановил на мне внимательный взгляд. Я невольно замерла на месте. Неужели он знает о надетом на меня ошейнике?

Нет! – встряхнула я головой. Какая глупость! Я даже рассердилась на себя за эти приходящие в голову мысли.

Стараясь держаться свободно и раскованно, я поспешила вдоль по улице ко входу в подземный гараж.

Ночь была жаркой. Очень жаркой.

Встретившийся прохожий окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом.

Я прибавила шаг. Пройдя несколько метров, я оглянулась. Он смотрел ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК мне вслед.

Я попыталась отбить у него охоту провожать меня взглядом и посмотрела на него с холодной пренебрежительностью, оскорбительной для любого мужчины.

Взгляда он не отвел.

Это меня испугало. Я смущенно опустила голову и поспешила прочь. Почему мне не удалось заставить его отвернуться? Почему он так пристально наблюдал за мной? Почему он не отвел посрамленно глаза, как это сделал бы любой другой на его месте, и не поторопился оставить поле проигранного сражения? Вот и сейчас он настойчиво продолжает провожать меня взглядом. Неужели он знает об отметине у меня на бедре? Может, он догадывается о ее существовании? Каким-то образом ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК ощущает ее наличие? Может, она незаметно изменила мою манеру держать себя? Изменила меня саму? Сделала меня в чем-то отличной от остальных женщин этого мира? Неужели я никогда больше не смогу отвадить от себя назойливых мужчин? Чем это может для меня обернуться? Каким образом эта крохотная отметина способна так повлиять на всю мою будущую жизнь?

Внезапно я ощутила свою полную беспомощность, словно впервые в жизни по-настоящему почувствовала себя женщиной – подвластной и ранимой. Это ощущение было настолько сильным, что я на мгновение даже остановилась.

С трудом стряхнув с себя мучительное оцепенение, я вошла в помещение подземного гаража. Отыскала в ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК сумочке ключи от машины и с вымученной улыбкой протянула их дежурному служащему.

– Вам нехорошо, мисс Бринтон? – участливо поинтересовался он.

– Все в порядке, – ответила я.

Даже он, казалось, смотрел на меня высокомерным взглядом.

– Пожалуйста, поторопитесь, – попросила я.

Служащий прикоснулся к козырьку фуражки и поспешно удалился.

Секунды ожидания потянулись для меня как годы.

Наконец из необъятных глубин гаража выплыла моя машина – маленький спортивный “Мазератти” с откидным верхом – и, мягко урча мотором, замерла в двух шагах от меня.

Я протянула служащему пять долларов.

– Благодарю вас, – учтиво поклонился он.

Он показался мне чем-то озабоченным, проявляющим ко мне излишнее внимание ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, даже любопытство.

Проходя мимо него, я невольно покраснела и с раздражением бросила на заднее сиденье чемодан и сумочку. Кипя от негодования, я села в машину и не с первой попытки пристегнула ремни безопасности.

Он захлопнул за мной дверцу и наклонился над опущенным стеклом.

– С вами все в порядке, мисс Бринтон? – снова спросил он.

Мне показалось, что он стоит слишком близко от меня.

– Да! Да! – воскликнула я, с силой вдавливая педаль газа.

Взревев мотором и оставляя на цементном полу следы покрышек, машина рванулась вперед и в одно мгновение пролетела несколько десятков футов, отделявшие меня от входной двери. Здесь я задержалась, ожидая, пока ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК служащий нажатием кнопки поднимет металлическую дверь, и через секунду уже выезжала на оживленную магистраль – в душную августовскую ночь.

Я опустила крышу автомобиля. Хотя ночь действительно была невыносимо душной, рвущийся навстречу горячий воздух мчался с такой скоростью, что приятно освежал мое пылающее лицо.

Внутри меня все пело и ликовало.

Мне удалось убежать!

На перекрестке я заметила полицейского и уже хотела было остановить машину, чтобы обратиться к нему за помощью, но в последний момент передумала. Те, ворвавшиеся в мою квартиру, тоже были в полицейской форме. Услышав мой рассказ, этот постовой наверняка решит, что я сошла с ума. А может ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, меня разыскивает именно полиция? Но за что? Кто эти преследующие меня люди? Чего они от меня хотят? Они могут быть где угодно. Нет, мне нужно бежать. Бежать как можно дальше отсюда!

Меня терзали мрачные мысли, но бьющий в лицо освежающий воздух придавал новых сил.

Главное – мне удалось убежать!

Я неслась по автостраде, выжимая из машины полный газ. Встречные машины уступали мне дорогу, провожая возмущенным ревом клаксонов. Я запрокинула голову и громко рассмеялась.

Вскоре я оставила город позади и, промчавшись по мосту Джорджа Вашингтона, повернула на север. Через несколько минут я уже пересекала границы штата Коннектикут.

Я посмотрела на часы. Стрелки ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК показывали час сорок шесть.

Я радостно рассмеялась. Я снова была Элеонорой Бринтон – женщиной уверенной в себе и хладнокровной!

Мне пришло в голову, что лучше, пожалуй, держаться подальше от центральных магистралей и искать дороги с менее оживленным движением. Я свернула со скоростной магистрали в два ноль семь. За мной направилась еще одна машина. Вначале меня это не взволновало, но когда я оглянулась, выехав на параллельную дорогу, и увидела, что та машина по-прежнему следует за мной, меня охватил жуткий страх. Я резко прибавила газу. Преследователь также увеличил скорость.

У меня вырвался вопль отчаяния. Я больше не чувствовала себя Элеонорой Бринтон ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК – женщиной богатой и уверенной в себе, гордой и высокомерной, отличавшейся тончайшим вкусом и изысканными манерами. Я была всего лишь до смерти перепуганной девчонкой, удиравшей неизвестно от чего, – девчонкой со странным клеймом на левой ноге и со стягивающей горло полоской металла.

– Нет! – кричала я вслух. – Я буду, буду Элеонорой Бринтон!

Внезапно у меня словно открылось второе дыхание. Я повела машину ровно и спокойно, выполняя сложнейшие повороты и перестроения с холодной решимостью и мастерством. Если они хотят гонок, я доставлю им такое удовольствие. Голыми руками Элеонору Бринтон им не взять! Кем бы они ни были, охота за Элеонорой Бринтон не покажется им ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК пустой забавой!

В течение сорока пяти минут я шла впереди моих преследователей, иногда отрываясь от них, иногда, наоборот, теряя свое преимущество. Один раз им даже удалось приблизиться ко мне ярдов на сорок, но постепенно, фут за футом, я увеличила дистанцию между нами.

Наконец, когда нас разделяло уже больше двухсот ярдов, я выключила фары, резко свернула на обочину и остановила свой “Мазератти” за рядом тянувшихся вдоль дороги густых деревьев. Дорога в этом месте изобиловала частыми поворотами и ответвлениями. Мои преследователи, несомненно, решат, что я направилась по одному из них.

Я сидела в машине с потушенными огнями, прислушиваясь к ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК ударам своего сердца.

Через несколько секунд преследовавшая меня машина пронеслась мимо и, скрипя тормозами, вписалась в ближайший поворот.

Я просидела в ожидании еще секунд тридцать и затем снова вывела машину на дорогу. Несколько минут я ехала с потушенными фарами, держась освещенной лунным светом разделительной полосы. Достигнув пересечения с более оживленным шоссе, я свернула на него, включила свет и продолжила движение. – Я перехитрила своих преследователей!

Я вела машину на север. Они, полагала я, конечно, решат, что, оторвавшись, я повернула назад, на юг. Они не смогут предположить, что я продолжу движение в прежнем направлении. Для такого решения они сочтут меня недостаточно сообразительной ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК. Но я оказалась гораздо умнее их самих!

Было десять минут пятого.

Я остановилась в маленьком мотеле, состоящем из разбросанных вдоль шоссе бунгало – одноэтажных летних коттеджей с открытой верандой. Я выбрала один из тех, которые не были видны с дороги. Я уже не боялась своих преследователей. Они, конечно, не ожидают, что я могла остановиться сейчас, в такое время, вместо того чтобы продолжать удирать от них со всех ног. Поблизости от мотеля располагалась небольшая закусочная. Ее яркие неоновые огни манили меня с непреодолимой силой. Я не ела весь день и сейчас буквально умирала от голода.

В закусочной из посетителей никого не ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК было. За стойкой стоял только мальчик-подручный.

– Присаживайтесь к стойке, – пригласил он.

Я потребовала меню. Пробежав глазами список блюд, я выбрала два сандвича с холодным ростбифом на поджаренном хлебе, кусок оставшегося с вечера яблочного пирога и чашку горячего шоколада с молоком.

В другое время подобная еда вызвала бы у меня только отвращение, но сейчас все показалось мне необычайно вкусным.

Вскоре я уже сняла на ночь бунгало – то самое, позади которого я оставила свою машину.

Я внесла вещи в коттедж и заперла за собой дверь. Я валилась с ног от усталости, но внутри меня все пело и ликовало. Я была в ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК высшей степени горда собой и тем, как я вела дело.

Постель выглядела очень заманчиво, но я чувствовала себя грязной, несвежей и не могла позволить себе забраться в кровать не помывшись. Мне хотелось принять душ.

В ванной комнате я внимательно осмотрела странную отметину у себя на бедре. Она интриговала меня, приковывала к себе внимание. Несмотря на раздражение, которое она во мне вызывала, я не могла не отдать должное ее изяществу и законченности форм. Однако сам факт ее наличия на моем теле являлся для меня вызовом – вызовом, брошенным всей моей сущности, моей гордости и достоинству! Они пометили меня! Пометили ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, как какое-нибудь животное! Но сделали это, надо признаться, красиво.

Я посмотрела на себя в зеркало. Удивительно, но факт: эта отметина непонятным, невероятным образом только подчеркивала мою красоту.

Я была вне себя от ярости!

Кроме того, я поймала себя на мысли, что у меня вызывает любопытство этот след, оставленный прикосновением мужчины. Это открытие еще больше меня разозлило. Мужчины никогда меня особенно не интересовали, и это любопытство теперь, в такой момент вывело меня из себя. Я заставила себя выбросить из головы подобные мысли. Я – Элеонора Бринтон! Я не какая-нибудь бегающая за мужчинами девчонка!

Кипя от негодования, я осмотрела надетую у ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК меня на шее полоску металла. Надпись на ней я, конечно, не смогла разобрать. Эта письменность, исполненная курсивом, была мне совершенно незнакома. Утолщение для запора на ошейнике было небольшим, но сам запор, очевидно, являлся довольно надежным. Металлическая полоса плотно прилегала к горлу, но неприятных ощущений не вызывала.

Рассматривая себя в зеркало, я поймала себя на мысли, что этот ошейник, как и отметина у меня на бедре, вовсе не столь уж непривлекателен. Он подчеркивал нежность моей кожи и стройность шеи. К тому же я все равно не могла его снять.

На секунду я почувствовала себя беспомощной пленницей, подвластной чужой воле, чьей ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК-то законной собственностью. В моем сознании промелькнула странная картина: я, в ошейнике, с клеймом на ноге, совершенно обнаженная, лежу в объятиях какого-то дикаря.

По телу у меня пробежала крупная дрожь. Я поскорее отбросила от себя это наваждение. Никогда прежде подобных чувств или мыслей у меня не возникало.

Я поспешно отвернулась от зеркала.

Завтра же этого ошейника на мне не будет!

Я шагнула под душ и вскоре уже напевала, стоя под тугими горячими струями воды.

Приняв душ и закрутив краны, я насухо вытерлась полотенцем. Выйдя из ванной комнаты, я чувствовала себя пусть уставшей, но совершенно счастливой.

Я была в ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК безопасности.

Я разобрала постель и взглянула на часы. Было без четверти пять.

Я завернулась в мягкие простыни и потянулась к тонкой цепочке торшера, чтобы выключить свет.

В эту секунду я его и увидела…

На призеркальной тумбочке лежала губная помада, вытащенная из моей сумочки, пока я принимала душ. На поверхности зеркала был нарисован тот же знак – странный и изящный, – который я носила на своем бедре.

Я потянулась к телефону. Аппарат молчал.

Входная дверь была незаперта, хотя я отлично помнила, что запирала ее. Теперь даже сам замок едва держался на шурупах.

Я подбежала к двери и захлопнула ее, прижавшись спиной. Из ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК глаз у меня покатились слезы. Начиналась истерика.

Я бросилась к своей одежде и быстро натянула на себя штаны и блузку.

Может, у меня еще есть время? Может, они ушли? Или дожидаются снаружи? Я терялась в неизвестности, и это пугало меня больше всего.

Я бросилась к сумочке, где у меня были ключи от машины, и побежала к двери.

Здесь я остановилась. Мне страшно было прикоснуться к сломанному замку. Они, должно быть, дожидаются меня у выхода из коттеджа!

Я попятилась от двери, выключила свет и застыла посреди комнаты, погруженной в темноту. Затем я потихоньку подкралась к окну в задней части комнаты ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК и осторожно отодвинула занавеску. Окно было закрыто на шпингалет. Я отодвинула задвижку. Рама, к моему облегчению, бесшумно скользнула вверх. Я выглянула наружу. Здесь, казалось, никого не было. Значит, у меня еще есть время. Но они могут дожидаться у входной двери! Или же они ушли, рассчитывая, что я не обнаружу нарисованный на зеркале знак раньше наступления утра? Нет, они, должно быть, ждут у входа.

Я вылезла в окно.

Чемодан я оставила в бунгало, взяв с собой только сумочку. Здесь у меня лежали пятнадцать тысяч долларов, драгоценности и – самое главное! – ключи от машины.

Я потихоньку открыла дверцу машины и села за ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК руль. Мне нужно было включить зажигание и сразу же гнать на полной скорости, чтобы никто не мог меня остановить. Двигатель был еще теплым. Он заведется немедленно.

“Мазератти” ожил с пол-оборота ключа зажигания, взревел всей мощью своего двигателя и, расшвыривая камешки из-под колес, рванулся с места.

В одну секунду я обогнула угол своего бунгало, в щепы разметала ограждающий его низкий заборчик и, круто заложив руль в сторону, выскочила на автостраду. В темноте ничего не было видно, и мне пришлось включить фары.

Навстречу проносились редкие машины. Я не могла даже поверить, что мне удалось спастись, но никто меня не ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК преследовал.

Выжимая полный газ, я одной рукой застегивала пуговицы на блузке, а другой вела машину. В сумочке я отыскала свои часы и надела их на руку. Стрелки показывали четыре пятьдесят две. Все еще было темно, но до рассвета оставалось уже недолго: в августе светает рано.

Повинуясь какому-то внезапному импульсу, я свернула на одну из пересекающих автостраду узких шоссейных дорог, добрую дюжину из которых я уже успела оставить позади. Если за мной кто-то гонится, им нелегко будет определить, какую именно из них я выбрала.

Однако преследования заметно не было.

Я начала успокаиваться. Постепенно сбросила скорость. Посмотрела в зеркальце заднего ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК вида. Затем обернулась, чтобы рассмотреть дорогу получше.

То, что я увидела, не было похоже на машину – и оно двигалось за мной по дороге не маскируясь.

Сердце у меня едва не остановилось. В горле моментально пересохло.

Объект в нескольких сотнях ярдов позади меня двигался довольно медленно. У него, казалось, была только одна фара, но она широким лучом освещала дорогу не только впереди самого объекта, но и под ним, что создавало впечатление, будто он парит над залитым густым желтым светом бассейном, двигающимся вдоль дороги. Когда объект приблизился, я невольно вскрикнула. Перемещался он совершенно бесшумно. Не было слышно ни шума работающего двигателя ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, ни какого-либо другого исходящего от него звука. Он был черным, круглым и приплюснутым, очень маленьким – наверное, футов семи или восьми в диаметре и не больше пяти футов в высоту. Двигался он, не касаясь земли, – летел над дорогой.

Я выключила фары и поспешно съехала с шоссе, продолжая двигаться за скрывающими меня стволами густых деревьев.

Поравнявшись с тем местом, где я свернула с дороги, объект секунду помедлил и, к моему несказанному ужасу, двинулся в том же направлении, в котором ехала я. В желтом круге отбрасываемого им света я ясно различала след, оставленный на земле моей машиной.

Напуганная до предела ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, я повернула машину в поле и помчалась по бездорожью, усеянному бесчисленными рытвинами и колдобинами. Я была не в состоянии о чем-то думать и гнала машину, ежесекундно рискуя перевернуться.

Плавно перемещающийся объект двигался неторопливо, даже лениво, и тем не менее неуклонно сокращая расстояние между нами.

Внезапно мой “Мазератти” ударился передним бампером о выросший из темноты большой камень. Двигатель заглох, и я напрасно снова и снова пыталась его завести. Он только жалобно стонал в ответ, отказываясь проявлять какие-либо признаки жизни. Я же, не зная что делать, продолжала механически поворачивать ключ в замке зажигания. Внезапно машина оказалась в широком круге ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК света, и я испуганно вскрикнула. Этот желтый мерцающий свет наполнил меня неизъяснимым ужасом.

Я выскочила из машины и бросилась в спасительную темноту.

Свет медленно перемещался по земле, но меня уже не захватывал.

Я добежала до деревьев. Спрятавшись под густыми ветвями, я испуганно наблюдала, как черный дискообразный предмет кружит над брошенной в поле машиной.

Вдруг из чрева этого аппарата вырвался узкий луч голубовато-серебристого света и коснулся моей машины. “Мазератти” при его прикосновении, казалось, вздрогнул, съежился и – к моему безграничному ужасу – внезапно исчез, словно испарился.

Я застыла, прижавшись спиной к стволу дерева, не в силах пошевелиться.

Вскоре серебристо-голубой луч ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК пропал, и на его месте вновь появился круг желтого света.

Дискообразный объект развернулся и начал медленно двигаться в моем направлении.

Я заметила, что сжимаю в руках свою сумочку. Каким-то образом я инстинктивно прихватила ее, выскакивая из машины. В ней лежали все мои деньги, драгоценности и разделочный нож, который я сунула в сумочку, когда оставляла дом. Сбросив с себя оцепенение, я побежала, прячась под густыми ветвями деревьев. Вокруг стояла непроглядная темень. Я потеряла сандалии. Ноги у меня были разбиты в кровь. Блузка разорвана. Жесткие ветви хлестали по лицу, путались в волосах. Я напоролась плечом на толстый сук и невольно ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК вскрикнула от боли. Следующий обломок ветки оцарапал мне щеку. Я бежала не останавливаясь. Круг света настигал меня, но не мог поймать. Я ускользала от него, продираясь сквозь кусты и ветви деревьев. Временами он, казалось, захватывал меня, проходя в каком-нибудь футе от моих ног или над головой, но каждый раз мне удавалось спрятаться и убежать. Я едва держалась на ногах от усталости. Задыхаясь, ловила ртом горячий воздух. Ноги у меня подкашивались, но я продолжала сжимать в руках свою сумочку, спасая ее от ударов ветвей, царапавших мне лицо.

Я больше не могла бежать. Споткнувшись о какой-то корень, я упала и ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК, задыхаясь, прижалась щекой к земле.

Крут света снова развернулся в моем направлении.

Я с трудом поднялась с земли и на подкашивающихся ногах побежала от него прочь.

Внезапно впереди, ярдах в пятидесяти от себя, на поляне, открывавшейся за стволами деревьев, я увидела россыпь ярких огней и бросилась к ним.

Каким-то образом мне хватило сил добежать, и я, едва не падая с ног, шагнула на поляну.

– Доброе утро, мисс Бринтон, – произнес у меня за спиной чей-то знакомый голос.

Я замерла, пораженная до предела.

В ту же секунду я почувствовала, как мне заламывают руки и скручивают их у меня за спиной ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК.

Я слабо попыталась вырваться и тут же зажмурила глаза от окатившего меня со всех сторон яркого желтого света.

– Добро пожаловать в пункт “Р”, – сказал мужчина.

Теперь я узнала этот голос. Он принадлежал тому рослому человеку, который находился среди ворвавшихся в мой дом людей. Сейчас на нем не было маски. Я подняла на него глаза. У него были темные волосы, черные глаза, правильные, по-мужски красивые черты лица.

– Вы доставили нам много хлопот, – произнес мужчина и добавил, обращаясь к одному из стоявших рядом людей: – Принесите мисс Бринтон ее ножной браслет!


documentaogmotl.html
documentaogmwdt.html
documentaogndob.html
documentaognkyj.html
documentaognsir.html
Документ ПУТЫ ИЗ ШЕЛКОВЫХ ВЕРЕВОК